Подарок себе

«Что подарить человеку на его 160-летие?» Этот вопрос волновал меня уже который день. Что нужно человеку, у которого есть буквально всё? Или, по меньшей мере, половина от того. Это раньше люди многого просто не успевали. Раньше, когда средним количеством лет, что мужики топтали планету Земля, считался промежуток от пятидесяти пяти до шестидесяти. Но не теперь. Сегодня, даже будучи полным неудачником, ты можешь за сотню лет скопить на любой автомобиль и любые апартаменты. Так и что нам всем нужно в итоге? Людям, у которых есть почти всё. Людям, после первой сотни живущим как при коммунизме. Или как он назывался, тот странный утопический строй, к которому шли политики давно забытой страны далёкого двадцатого века?

Мне и самому уже сто пятьдесят восемь. Скажи я кому в начале двухтысячных, более сотни лет назад, что доживу до двадцать второго века, засмеяли бы. Посчитали бы сумасшедшим как минимум. Но мы пришли к этому – человечество победило сначала болезни, а затем и саму госпожу Смерть. Единственное «но» осталось. И кому-то оно может показаться страшным – мы получили столько времени, сколько и не нужно, порой, никому. Волнующая многих сегодня проблема кроется в памяти. Если быть честным, то в её нехватке.

Получив жизнь без ограничений, со временем мы с таковыми столкнулись. Мы стали забывать наше прошлое, набирая новые воспоминания. Каждый новый день отнимал и отнимает у нас один из первых деньков. Нет, это не склероз и ничего даже рядом не с ним. Болезней человечество, как я говорил, лишилось. Но вот мозг, использовавшийся ранее не более чем на семь процентов, теперь буквально трещал по швам, а в первое время даже вскипал, пока решение выбрасывать прошлое, замещая его настоящим ещё не было опробовано. Врачи спасли людей от ещё одного фактора риска, но нам пришлось, всё-таки, чем-то жертвовать. И мы просто вынуждены были распрощаться с нашим прошлым.

Завтра я шёл на юбилей к своему старому доброму другу детства. Я шёл на юбилей, и понятия не имел, чего бы такого подарить имениннику. Я понимал, что знал этого человека уже лет сто пятьдесят пять, но я совершенно не помнил не то чтобы его детства, я не помнил детства своего. Абсолютно. Человеческая память – такая потрясающая, оказывается, штука. Максимум, на который она способна забрести в прошлое, равняется ста сорока годам. У кого-то в плюс, у кого-то итоговая цифра идёт в минус, но сто сорок – знаковый показатель, после которого люди теперь либо сходят с ума, либо живут дальше, но постепенно теряют связь со своим прошлым.

Так я знал, что мы с Юриком были знакомы с моих трёх и с его пяти лет, но я абсолютно не помнил уже ничего из того периода. Не знаю даже, как это объяснить-то. Его я помнил годов эдак с пятнадцати, когда мы начинали наше совместное, мальчишеское ещё дело. Но не помнил я его совершенно идущим со мной рука об руку в первый класс, не помнил, как «тырили» (как модно тогда было выражаться) абрикосы в частном секторе, не помнил как он «подставился» на алгебре и сказал, что это он у меня списывал, а не я у него. Всё это я знал, но не помнил. Это знаете как? Всё равно что вам кто-то будет долго и упорно, в подробностях рассказывать о том, как с кем-то вам не знакомым где-то далеко и давным-давно произошла забавнейшая история, которая оказалась достойна ваших ушей. Основу вы примите к сведению, а детали всё равно тут же забудете. Точнее, забудете их даже не вы, а ваш собственный мозг, которому ваша то судьба по сути безразлична, не то что судьба какого-то человека, живущего где-то, делающего что-то и для кого-то.

Так и сегодня. Люди что-то помнили о себе, но на самом деле эту остаточную память можно было считать чем-то наподобие тривиальных знаний, лишённых каких бы то ни было чувств и переживаний, что свойственны личным воспоминаниям. Каждый день хотя бы даже во мне чего-то прибавлялось, а чего-то убавлялось. Правильно ли это или нет, но подобный обмен позволял мне жить вечно, не сходя с ума и не превращаясь в страшное безвольное животное, лишённое собственной воли, но живущее какими-то личными переживаниями и чуть ли не инстинктами. Мой ум был трезв.

Однако нужна ли на деле эта трезвость? Я без особого труда потерял тот момент, когда впервые встретил Юрика в песочнице. Но пойду ли я на то же самое, когда придёт череда забывать первую встречу с той, которую я полюбил тогда и до сих пор люблю? Страшило меня даже не то, что момент этот когда-нибудь настанет, а тот факт, что он уже близок. Времени на раздумья оставалось всё меньше, до дня «икс» оставалось порядка восьми месяцев. У неё было и того меньше, дней на сорок, но меньше. И почему люди не завели в те времена ещё привычку снимать всё, что происходит с ними? Всё без исключения. Ведь знай я, что так всё повернётся в будущем, я бы со всех ракурсов заснял нашу первую встречу, которую сейчас помню, но через восемь месяцев буду вынужден либо забыть, либо навсегда отпечатать в памяти, превратившись в безвольного зомби, укоренив свою связь с прошлым, но совершенно потеряв таковую с настоящим.

Что подарить человеку, которому исполняется сто шестьдесять? Может быть к чертям всё? Подарить не ему, а себе? По сути ему уже ничего не нужно. И я ему ни к чему. Меня он забывает так же, как я его или как он сам себя. Он так же несколько лет назад наплевал на наше прошлое и идёт дальше. Он не хочет сходить с ума. Но что, если я хочу? Для меня, всё дело в чём, ещё остались эти старые добрые времена. Я люблю цепляться за прошлое, я его просто люблю. Почему? Да потому, что это со мной было. Со мной! И я не хочу знать, я хочу помнить прошлое. Помнить, а не принимать к сведению.

В итоге я сидел перед бумагой, моя подпись под текстом которой дарила мою половину компании давнему другу и напарнику. Что можно подарить человеку, которому вот-вот стукнет сто шестьдесят? Тому, у которого на деле есть лишь половинка от того самого «всего». Разве что вторую половинку, которая как раз принадлежит тебе. Подарить этому человеку избавление от твоего, вполне может быть, весьма надоевшего общества. От твоих советов, твоих недовольных взглядов, твоих вечных «хммм, я бы подумал», твоего недоверия не только ему, но и каким-то ситуациям, твоего вечного бурчания и брюзжания по тому или иному поводу. Пускай всё это не раз выручало и спасало от неминуемого краха не какое-то очередное направление деятельности, а всё совместное предприятие от банкротства в принципе. Пускай! Но всё это прилично надоело уже не только ему, как я видел по нарастающему с его стороны недовольству, но и мне. Мне тоже всё это надоело.

Ну не бывает совместного дела у людей, которые не знали друг друга с детства как минимум. А мы в последнее время лишь отодвигали наше знакомство вперёд. Мы всё больше удалялись друг от друга. Меньше общались, меньше делились какими-то переживаниями. Да, делиться особо не чем было, но и тем малым мы перестали перекидываться в бывших когда-то частыми телефонных переговорах. Речь в них шла о планах на будущее, о работе, о личном, о том и просто о сём. Но забывая первые деньки, забываешь и о важности того, что происходит здесь и сейчас. О, эти магия и реальное волшебство современной медицины, будь она трижды проклята.

В итоге я всё подписал. Я ушёл. Отступных должно было хватить на покупку небольшого островка где-нибудь в Карибском бассейне. Там я мог бы провести оставшийся неполный год с человеком, который мне действительно дорог. Что будет потом? Я не знаю, что будет потом. Так далеко я теперь не планирую. Я больше не бизнесмен, я не кручусь и не верчусь во всех этих кругах. Я отдал всё кроме своего кошелька, в котором имеются кое-какие деньги на прожитьё, да ещё тех воспоминаний, что греют меня до сих пор. Вот и всё, что мне теперь нужно. Это всё, что будет поддерживать жизнь во мне месяцев ещё эдак семь как минимум. А там посмотрим. Там решим.

P.S.: что это такое? Да ничего особенного :) Просто участвую в конкурсе, ссылка на который ВОТ. Всячески, короче, развлекаюсь.