На ВДНХ грязно, неприятно и падают деревья

ВДНХ

Москва — большой город. Здесь много парков на любой вкус. Мы пробуем новые или возвращаемся к старым. Вчера нам стало интересно, как обстоят дела на ВДНХ, за который вроде как обещали взяться власти. Уже начали — с переименования из имперского ВВЦ в привычный советскому человеку ВДНХ. Собрали еды, воды, взяли плед. Поехали!

Заходили не через главные ворота, а сбоку. Арка с помпезными колоннами, естественно, укутана сеткой. Реконструкция. Но не подумайте, что это ненадолго, из-за внезапного интереса властей к парку. Нет. Реконструкция — это хроническая болезнь ВДНХ. Сколько помню этот парк, он всё время процентов на 50-70 в зелёной сетке. Перманентный ремонт здесь не может победить даже Собянин.

В моём понимании дело в том, что павильоны снимать никто не хочет, арендаторов нет. Но надо ж как-то зарабатывать? Так почему б не закрыть ветхие здания сеткой и не сказать, что очень скоро всё будет хорошо? Так и сделали. Только «очень хорошо и скоро» не наступает уже несколько лет, а число домиков, укутанных сеткой, неизменно растёт. По документам там могут даже кипеть ремонты, на деле же активность нулевая. Обычная московская практика.

Платные туалеты — вторая беда парка. Без наличных денег здесь можно всамделишно обоссаться. То есть, если припрёт, то почему уже не заплатить? Хотя платные туалеты в парке после ЦПКИО и Музеона — дикость та ещё. Но нет наличных — на ВДНХ придётся искать тихое местечко или прудить прямо в штаны, трусы и прочие прослойки между обществом и воспитанным цивилизованным человеком.

Жизнь здесь есть, разве, на центральной аллее. Жители городов России, оказавшись в Москве, по привычке едут на ВДНХ. Граждане союзных республик, желая отдохнуть, или оказавшись в Москве на несколько часов, едут на ВДНХ. Местные жители, которым как-то свезло поселиться неподалёку от парка, идут гулять исключительно на ВДНХ. И это, скажу без стеснений, вовсе не свет общества. В большинстве случаев. Например, вчера я услышал фразу «у меня в Одноклассниках» от парня лет пятнадцати. Не «в фейсбуке», не «во вконтакте». В Одноклассниках! Его друзья, которым он это говорил, его поняли и двже поддержали. То есть, ребята реально в теме не шарят. Им её даже никто не объясняет. Мат-перемат среди посетителей парка — вообще норма.

Но самое страшное на ВДНХ — это общая запущенность под радостные объявления типа «просим прощения за временные неудобства, скоро всё будет хорошо». На ВДНХ не принято сидеть на траве и не бывает пикников, потому что здесь нет травы. Есть только грязь с редкими цветочками. Есть вонючие голубые кабинки для рабочих, перетянутые полосатой плёнкой и перегороженные бетонными блоками боковые аллеи, гнетущее чувство, что тебя что-то или кто-то отсюда гонит.

Может, неприятное ощущение возникло из-за толп людей, которые не стесняясь рассматривают твои татуировки и, судя по осуждающим взглядам, почти мгновенно записывают тебя в уголовники. Одна девушка даже не постеснялась подойти и спросить «что это значит?» Это, дорогая моя, не значит нихера. Татуировка — это нанесённая на тело картинка, которая понравилась тебе настолько, что ты готов носить её на себе до конца жизни. Вот что это значит, ничего больше.

Ну и, конечно, про дерево. Для нас ВДНХ стал парком, где просто так валятся здоровые, с первого взгляда, деревья. Устав искать место, где можно развернуть плед и перекусить, мы отошли от центральной аллеи, сели в тени дерева на отлитых в семидесятых годах прошлого века ступеньках. Сели в тени, но всего через пару минут оказали на солнце. Дерево, под которым мы так неуютно устроились, рухнуло под порывом ветра.

Моя любимая парочка при этом сидела к нему спиной. А я смотрел, как оно накренилось, слышал хруст, видел, как ствол пошёл вниз, к земле. Не на них, а как раз за ними. Только поэтому я не заорал, не бросил всё, что было в руках и не встал сам под дерево, которое превосходило меня весом в несколько раз. Всё обошлось. Но было пипец как страшно.

Внутри ствол был сожран какими-то огромными червями, один из которых оказался как раз в разломе. Уродливое дерево показало своё нутро и, одновременно, продемонстрировало целый парк — ВДНХ во всей «красе». Он уродлив, неприятен, неопрятен и очень опасен. Мы бежали оттуда и, надеюсь, больше туда не вернёмся.

Бывает, на утро думаешь, что погорячился и считаешь, что вчера ты как-то не так всё понял. Но не в этом случае. Проснувшись, я ощутил вчерашнюю, если не большую, неприязнь к навеки раскрученному в России и республиках месту.